Мои университеты Горького — это автобиографическое произведение, которое автор пишет в 1923 году. Оно входит в трилогию, что состоит из повестей Детство, В людях и Мои университеты. Как раз с последней повестью, которая и завершает трилогию, мы познакомились на уроке. Теперь ответим на вопрос: Влияние какого человека на Алешу Пешкова было самым сильным. Для этого ознакомимся с произведением Мои университеты в кратком содержании, а также с его героями.

Для подробного изучения работы Горького, где описана последняя ступень в формировании личности писателя, мы видим рождение и развитие революционного настроения и советуем познакомиться с полной версией текста. У кого нет времени, может познакомится с кратким содержанием работы.

Мои университеты Горький краткое содержание

Итак, Мои университеты повествуют о дальнейшей жизни Алеши Пешкова — героя повести. В этой книге он по совету молодого гимназиста Евреинова, отправляется в Казань. Там он планирует поступать в университет. Попрощавшись с , герой отправляется в путь. Далее мы узнаем, что в университет герой так и не поступает. Из-за постоянной нехватки денежных средств, Алеша уже не думает об учебе, он занят тем, как заработать деньги на проживание.

Читая работу Горького Мои университеты, мы видим, насколько сложно живется парню. Он трудится на нескольких работах, при этом не гнушается тяжелого труда, требующего физической выносливости. Живет же сначала у Евреиновых, вскоре Пешков знакомится со служащим из типографии Плетневым, у которого и селится. Именно Плетнев в дальнейшем свел нашего героя с революционером Деренковым, у которого Алеша работал в булочной. Герой загорелся идеями революции, и они собирались в магазине Деренкова и желая изменить установленный устрой. Мало того, он даже доставлял с выпечкой запрещенные брошюры, тем самым распространяя идеи революции.

Позже Алеша познакомится с Ромасем по прозвищу Хохол, человеком, что распространял и вел революционную пропаганду среди крестьян. Познакомившись в Хохлом, Пешков переезжает к нему в Красновидово, ведь Ромась пообещал не только работу, но и помощь в поступлении в университет. Алеша согласился, ведь он не покидал надежду начать обучение. Однако в Красновидове Алеша работает, много читает, но так и не начинает учиться. Вместо этого беседует с крестьянами, знакомится с местным бытом. Далее мы узнаем о пожаре, который спалил много домов. Рискуя своей жизнью, герой спасает все свои книги.

Ромась уезжает с деревни, давая напутственные слова молодому человеку — герою произведения. Самому же герою на тот момент было 20. Повесть имеет отрытый финал, где Алексей не поступает в университет, а отправляется с Бариновым в рыболовецкую артель к берегам Каспия.

В итоге, мысли об университете Алеша оставил позади, однако он получил большее. Его университетом была жизнь. Путешествуя, знакомясь с самыми разнообразными людьми, наблюдая и даже участвуя в кружках революционной молодежи, герой размышлял о жизни, о человеке в целом и его роли, делал свои умозаключения. Он развивался, обучался и верил, что человек велик и прекрасен.

Герои повести

В повести Горького автор создает многих персонажей. Среди них и бабушка героя, и гимназист Евреинов, и Плетнев — служащий типографии. Мы знакомимся с Деренковым — владельцем лавочки, который вел революционную пропаганду среди молодежи, здесь же и Ромась Михаил — революционный пропагандист среди крестьян. Главным же героем является Алеша Пешков, что уже давно попрощался с детством и отрочеством.

Горький Максим

Мои университеты

А.М.Горький

Мои университеты

Итак - я еду учиться в казанский университет, не менее этого.

Мысль об университете внушил мне гимназист Н. Евреинов, милый юноша, красавец с ласковыми глазами женщины. Он жил на чердаке в одном доме со мною, он часто видел меня с книгой в руке, это заинтересовало его, мы познакомились, и вскоре Евреинов начал убеждать меня, что я обладаю "исключительными способностями к науке".

Вы созданы природой для служения науке, - говорил он, красиво встряхивая гривой длинных волос.

Я тогда ещё не знал, что науке можно служить в роли кролика, а Евреинов так хорошо доказывал мне: университеты нуждаются именно в таких парнях, каков я. Разумеется, была потревожена тень Михаила Ломоносова. Евреинов говорил, что в Казани я буду жить у него, пройду за осень и зиму курс гимназии, сдам "кое-какие" экзамены - он так и говорил: "кое-какие", в университете мне дадут казённую стипендию, и лет через пять я буду "учёным". Всё - очень просто, потому что Евреинову было девятнадцать лет и он обладал добрым сердцем.

Сдав свои экзамены, он уехал, а недели через две и я отправился вслед за ним.

Провожая меня, бабушка советовала:

Ты - не сердись на людей, ты сердишься всё, строг и заносчив стал! Это - от деда у тебя, а - что он, дед? Жил, жил, да в дураки и вышел, горький старик. Ты - одно помни: не бог людей судит, это - чорту лестно! Прощай, ну...

И, отирая с бурых, дряблых щёк скупые слёзы, она сказала:

Уж не увидимся больше, заедешь ты, непоседа, далеко, а я - помру...

За последнее время я отошёл от милой старухи и даже редко видел её, а тут, вдруг, с болью почувствовал, что никогда уже не встречу человека, так плотно, так сердечно близкого мне.

Стоял на корме парохода и смотрел, как она там, у борта пристани, крестится одной рукою, а другой - концом старенькой шали - отирает лицо своё, тёмные глаза, полные сияния неистребимой любви к людям.

И вот я в полутатарском городе, в тесной квартире одноэтажного дома. Домик одиноко торчал на пригорке, в конце узкой, бедной улицы, одна из его стен выходила на пустырь пожарища, на пустыре густо разрослись сорные травы, в зарослях полыни, репейника и конского щавеля, в кустах бузины возвышались развалины кирпичного здания, под развалинами - обширный подвал, в нём жили и умирали бездомные собаки. Очень памятен мне этот подвал, один из моих университетов.

Евреиновы - мать и два сына - жили на нищенскую пенсию. В первые же дни я увидал, с какой трагической печалью маленькая серая вдова, придя с базара и разложив покупки на столе кухни, решала трудную задачу: как сделать из небольших кусочков плохого мяса достаточное количество хорошей пищи для трёх здоровых парней, не считая себя самоё?

Была она молчалива; в её серых глазах застыло безнадёжное, кроткое упрямство лошади, изработавшей все силы свои: тащит лошадка воз в гору и знает - не вывезу, - а всё-таки везёт!

Дня через три после моего приезда, утром, когда дети ещё спали, а я помогал ей в кухне чистить овощи, она тихонько и осторожно спросила меня:

Вы зачем приехали?

Учиться, в университет.

Её брови поползли вверх вместе с жёлтой кожей лба, она порезала ножом палец себе и, высасывая кровь, опустилась на стул, но, тотчас же вскочив, сказала:

О, чорт...

Обернув носовым платком порезанный палец, она похвалила меня:

Вы хорошо умеете чистить картофель.

Ну, ещё бы не уметь! И я рассказал ей о моей службе на пароходе. Она спросила:

Вы думаете - этого достаточно, чтоб поступить в университет?

В ту пору я плохо понимал юмор. Я отнёсся к её вопросу серьёзно и рассказал ей порядок действий, в конце которого предо мною должны открыться двери храма науки.

Она вздохнула:

Ах, Николай, Николай...

А он, в эту минуту, вошёл в кухню мыться, заспанный, взлохмаченный и, как всегда, весёлый.

Мама, хорошо бы пельмени сделать!

Да, хорошо, - согласилась мать.

Желая блеснуть знанием кулинарного искусства, я сказал, что для пельменей мясо - плохо, да и мало его.

Тут Варвара Ивановна рассердилась и произнесла по моему адресу несколько слов настолько сильных, что уши мои налились кровью и стали расти вверх. Она ушла из кухни, бросив на стол пучок моркови, а Николай, подмигнув мне, объяснил её поведение словами:

Не в духе...

Уселся на скамье и сообщил мне, что женщины вообще нервнее мужчин, таково свойство их природы, это неоспоримо доказано одним солидным учёным, кажется - швейцарцем. Джон Стюарт Милль, англичанин, тоже говорил кое-что по этому поводу.

Николаю очень нравилось учить меня, и он пользовался каждым удобным случаем, чтобы втиснуть в мой мозг что-нибудь необходимое, без чего невозможно жить. Я слушал его жадно, затем Фукс, Ларошфуко и Ларошжаклен сливались у меня в одно лицо, и я не мог вспомнить, кто кому отрубил голову: Лавуазье - Дюмурье, или - наоборот? Славный юноша искренно желал "сделать меня человеком", он уверенно обещал мне это, но - у него не было времени и всех остальных условии для того, чтоб серьёзно заняться мною. Эгоизм и легкомыслие юности не позволяли ему видеть, с каким напряжением сил, с какой хитростью мать вела хозяйство, ещё менее чувствовал это его брат, тяжёлый, молчаливый гимназист. А мне уже давно и тонко были известны сложные фокусы химии и экономии кухни, я хорошо видел изворотливость женщины, принуждённой ежедневно обманывать желудки своих детей и кормить приблудного парня неприятной наружности, дурных манер. Естественно, что каждый кусок хлеба, падавший на мою долю, ложился камнем на душу мне. Я начал искать какой-либо работы. С утра уходил из дома, чтоб не обедать, а в дурную погоду - отсиживался на пустыре, в подвале. Там, обоняя запах трупов кошек и собак, под шум ливня и вздохи ветра, я скоро догадался, что университет - фантазия и что я поступил бы умнее, уехав в Персию. А уж я видел себя седобородым волшебником, который нашёл способ выращивать хлебные зерна объёмом в яблоко, картофель по пуду весом и вообще успел придумать не мало благодеяний для земли, по которой так дьявольски трудно ходить не только мне одному.

Я уже научился мечтать о необыкновенных приключениях и великих подвигах. Это очень помогало мне в трудные дни жизни, а так как дней этих было много, - я всё более изощрялся в мечтаниях. Я не ждал помощи извне и не надеялся на счастливый случай, но во мне постепенно развивалось волевое упрямство, и чем труднее слагались условия жизни - тем крепче и даже умнее я чувствовал себя. Я очень рано понял, что человека создаёт его сопротивление окружающей среде.

Чтобы не голодать, я ходил на Волгу, к пристаням, где легко можно было заработать пятнадцать - двадцать копеек. Там, среди грузчиков, босяков, жуликов, я чувствовал себя куском железа, сунутым в раскалённые угли, каждый день насыщал меня множеством острых, жгучих впечатлений. Там предо мною вихрем кружились люди оголённо жадные, люди грубых инстинктов, - мне нравилась их злоба на жизнь, нравилось насмешливо враждебное отношение ко всему в мире и беззаботное к самим себе. Всё, что я непосредственно пережил, тянуло меня к этим людям, вызывая желание погрузиться в их едкую среду. Брет-Гарт и огромное количество "бульварных" романов, прочитанных мною, ещё более возбуждали мои симпатии к этой среде.

Алексей, вынужденный с ранних лет самостоятельно зарабатывать себе на хлеб, решается поступить в университет в Казани по рекомендации соседа-гимназиста, не раз замечавшего, насколько юноша любит читать и уверенного в том, что этого парня действительно ожидает достойное будущее в сфере науки.

Бабушка приходит проводить Алексея в другой город, хотя в последнее время он и заметно отдалился от нее, но с болью в сердце чувствует, что встречается с пожилой женщиной в последний раз.

По прибытии в Казань юноша останавливается у того самого учащегося гимназии, который и порекомендовал ему поступление в университет. Алексей сразу же понимает, что приютившие его люди существуют крайне бедно и стесненно, и матери его друга весьма нелегко содержать троих молодых людей, располагая лишь незначительной пенсией.

Товарищ не устает восхищаться способностями Алеши, но ему просто некогда вплотную заняться его обучением, парень может рассчитывать лишь на собственные силы.

Как и прежде, жизнь Алексея достаточно тяжела, но юноша все более отчетливо осознает, что человеческую личность формирует именно умение сопротивляться влиянию окружающей среды.

Ради того чтобы прокормиться, парень немало времени проводит на волжских пристанях, выполняя любую работу за несколько копеек, где и знакомится с представителями преступного мира, ворами и скупщиками краденого.

Алексей понимает, что рискует полностью поддаться их влиянию и стать таким же, как и эти люди, но его все же удерживает от падения огромное количество прочитанных ранее книг, юноша мечтает для себя об иной судьбе и более значительном общественном положении.

Подружившись со студентом по имени Гурий, парень вскоре переезжает к нему в трущобу и наблюдает за жизнью абсолютно новых для него людей. Товарищ Алексея оказывает всем окружающим моральную поддержку с помощью веселых шуток и полезных рекомендаций, и именно в то время молодого человека впервые привлекают к неким конспиративным делам, хотя Алеша и не имеет представления, с какой целью Гурий дает ему определенное поручение.

В этот период жизни Алексей начинает бывать и в студенческом кружке, где обсуждаются различные книги. Однако в силу своей юности и недостаточной образованности парень не слишком хорошо понимает, о чем говорят в этом сообществе, и чувствует, что ему неинтересно общаться с членами группы, гораздо больше эмоций у него вызывает физическая работа совместно с другими людьми, в частности, разгрузка прибывающих барж.

Судьба сводит Алексея с Андреем Деренковым, обладателем наиболее масштабной в городе библиотеке, состоящей из запрещенных властями произведений. Каждый вечер в доме этого человека проводятся собрания студентов, искренне переживающих за русский народ и его будущее.

Сначала Алексей слушает их с подлинным восторгом, цели, которых пытаются достичь его новые друзья, кажутся ему действительно благородными, достойными, возвышенными.

Парню приходится снова искать для себя возможность заработка, и он устраивается в пекарне. Алексей вынужден чрезвычайно много и тяжело работать, у него просто не остается времени и сил для учебы и визитов к Андрею. При этом сослуживцы относятся к Алексею иронически и презрительно, хотя сам юноша полагает, что занимается просвещением простого народа и гордится своей миссией.

Деренкову также непросто обеспечивать себя и вкладывать деньги в народническое движение, по этой причине он открывает новую булочную, где Алексей берется работать в качестве помощника пекаря.

Вскоре он узнает и о том, что его бабушка ушла из жизни, хотя соответствующее письмо от двоюродного брата он получает лишь по прошествии семи недель после ее кончины. Алексею становится известно и о том, что его родственники предпочитали жить за счет милостыни, которую с утра до вечера собирала бабушка.

Гурий попадает под арест, его отправляют в столицу. Алексей не в силах достигнуть мира с самим собой, ведь парень прекрасно понимает, что народа, ради которого студенты готовы пожертвовать собой, на самом деле не существует, ему отлично знакомы алчные, склонные к воровству и фактически всегда пребывающие пьяными простые люди.

От отчаяния юноша даже предпринимает попытку самоубийства, но она оказывается неудачной, и через месяц он возвращается к работе в булочной.

Через некоторое время Алексей соглашается переехать в село под названием Красновидово, где ему предлагает служить в лавке некий Михаил Ромась. Правда, сначала юноше совсем не нравится пребывание в деревне, он не понимает местных жителей.

Но вскоре парень начинает чувствовать себя там достаточно комфортно, хотя он и замечает всю тяжесть труда крестьян и тот факт, что у городских рабочих имеется намного больше возможностей для умственного развития и совершенствования.

Алексей не планирует уезжать из села, но случается серьезный пожар, в результате которого Ромусь вынужден оставить эти места, опасаясь агрессии крестьян, считавших, что этот человек устроил огромную беду сознательно, желая получить страховку.

Для Алексея также оказывается невозможным оставаться в деревне, вместе со своим новым приятелем Матвеем Бариновым он пускается в странствие вместе с баржей, направляющейся вниз по течению Волги.

Максим Горький

«Мои университеты»

Поступить в казанский университет меня уговорил сосед по дому, гимназист Н. Евреинов. Он часто видел меня с книгой в руках и был убеждён, что я создан природой для служения науке. В Казань меня провожала бабушка. В последнее время я отдалился от неё, но тогда почувствовал, что вижу её в последний раз.

В «полутатарском городе» Казани я поселился в тесной квартирке Евреиновых. Жили они очень бедно, «и каждый кусок хлеба, падавший на мою долю, ложился камнем на душу мне». Гимназист Евреинов, старший сын в семье, из-за юношеского эгоизма и легкомыслия не замечал, как тяжело его матери на мизерную пенсию прокормить трёх здоровых парней. «Ещё менее чувствовал это его брат, тяжёлый, молчаливый гимназист». Евреинову нравилось учить меня, но серьёзно заняться моим образованием ему было некогда.

Чем тяжелее была моя жизнь, тем яснее я понимал, что «человека создаёт его сопротивление окружающей среде». Прокормиться мне помогли пристани на Волге, где всегда можно было найти копеечную работу. Десятки прочитанных мною бульварных романов и то, что пережил я сам, тянуло меня в окружение грузчиков, босяков и жуликов. Там я познакомился с профессиональным вором Башкиным, очень умным человеком, до дрожи любящим женщин. Ещё один мой знакомец — «тёмный человек» Трусов, торговавший краденным. Иногда они переправлялись через Казанку в луга, пили и беседовали «о сложности жизни, о странной путанице человеческих отношений» и о женщинах. Я прожил с ними несколько таких ночей. Я был обречён идти по одной с ними дороге. Помешали мне прочитанные книги, возбудившие у меня стремление к чему-то более значительному.

Вскоре я познакомился со студентом Гурием Плетнёвым. Этот смуглый, черноволосый юноша был полон всяческих талантов, которые не трудился развивать. Гурий был беден и жил в весёлой трущобе «Марусовке», полуразрушенном бараке на Рыбнорядской улице, полном воров, проституток и нищих студентов. Переехал в «Марусовку» и я. Плетнёв работал ночным корректором в типографии, и спали мы на одной койке — Гурий днём, а я ночью. Мы ютились в дальнем углу коридора, который снимали у толстомордой сводни Галкиной. Плетнёв расплачивался с ней «весёлыми шутками, игрою на гармонике, трогательными песнями». По вечерам я бродил по коридорам трущобы «присматриваясь, как живут новые для меня люди» и задавая себе неразрешимый вопрос: «Зачем всё это?».

Гурий для этих «будущих и бывших людей» играл роль доброго волшебника, который мог и развеселить, и утешить, и дать добрый совет. Плетнёва уважал даже старший городовой квартала Никифорыч, сухой, высокий и очень хитрый старик, увешанный медалями. Он бдительно следил за нашей трущобой. За зиму в «Марусовке» была арестована группа, пытавшаяся организовать подпольную типографию. Именно тогда состоялось «моё первое участие в делах конспиративных» — я исполнил таинственное поручение Гурия. Вводить меня в курс дел он, однако, отказался, сославшись на мою молодость.

Тем временем Евреинов познакомил меня с «таинственным человеком» — учеником учительского института Миловским. Кружок из нескольких человек собирался у него на дому для чтения книги Джона Стюарта Милля с примечаниями Чернышевского. Моя молодость и необразованность помешали мне понять книгу Милля, и чтение меня не увлекло. Меня тянуло на Волгу, «к музыке трудовой жизни». «Героическую поэзию труда» я понял в день, когда тяжело гружённая баржа наткнулась на камень. Я вошёл в артель грузчиков, разгружавших товары с баржи. «Мы работали с той пьяной радостью, слаще которой только объятие женщины».

Вскоре я познакомился с Андреем Деренковым, владельцем маленькой бакалейной лавки и обладателем лучшей в Казани библиотеки запрещённых книг. Деренков был «народником», и средства от лавки шли на помощь нуждающимся. У него в доме я впервые встретил сестру Деренкова Марию, выздоравливающую после какой-то нервной болезни. Её синие глаза произвели на меня неизгладимое впечатление — «с такой девушкой я не мог, не умел говорить». Кроме Марьи, у сухорукого и кроткого Деренкова было три брата, а хозяйство у них вела «сожительница домохозяина-скопца». Каждый вечер у Андрея собирались студенты, жившие «в настроении забот о русском народе, в непрерывной тревоге о будущем России».

Я понимал задачи, которые пытались решить эти люди и поначалу относился к ним восторженно. Они же относились ко мне покровительственно, считали самородком и смотрели, как на кусок дерева, требующий обработки. Кроме студентов-народовольцев, у Деренкова часто появлялся «большой, широкогрудый человек, с густою окладистой бородищей и по-татарски бритой головою», очень спокойный и молчаливый, по прозвищу Хохол. Он недавно вернулся из десятилетней ссылки.

Осенью мне снова пришлось искать работу. Нашлась она в крендельной пекарне Василия Семёнова. Это был один из самых трудных периодов моей жизни. Из-за тяжёлой и обильной работы я не мог учиться, читать и навещать Деренкова. Меня поддерживало сознание, что я работаю в народе и просвещаю его, однако сослуживцы относились ко мне, как к шуту, рассказывающему интересные сказки. Каждый месяц они всей компанией посещали публичный дом, но я услугами проституток не пользовался, хотя отношения полов меня жутко интересовали. «Девушки» часто жаловались моим товарищам на «чистую публику», и те считали себя лучше «образованных». Мне горько было это слышать.

В эти тяжёлые дни я познакомился с совершенно новой, хотя и враждебной мне идеей. Услышал я её от полузамёрзшего человека, которого подобрал ночью на улице, возвращаясь от Деренкова. Звали его Жорж. Он был гувернёром у сына некой помещицы, влюбился в неё и увёл от мужа. Жорж считал труд и прогресс бесполезными и даже вредными. Всё, что надо человеку для счастья — тёплый угол, кусок хлеба и любимая женщина рядом. Пытаясь осмыслить это, я до утра бродил по городу.

Дохода от лавки Деренкова не хватало на всех страждущих, и он надумал открыть булочную. Я начал работать там помощником пекаря, и заодно следил, чтобы тот не крал. Последнее мне мало удавалось. Пекарь Лутонин любил рассказывать свои сны и щупать коротконогую девицу, навещавшую его каждый день. Ей он и отдавал всё, украденное в булочной. Девица приходилась крестницей старшему городовому Никифорычу. Мария Деренкова жила при булочной. Я прислуживал ей и боялся взглянуть на неё.

Вскоре умерла бабушка. Я узнал об этом через семь недель после её смерти из письма от двоюродного брата. Оказалось, что два моих брата и сестра с детьми сидели на шее у бабушки и питались собранной ею милостыней.

Тем временем и мной, и пекарней заинтересовался Никифорыч. Он приглашал меня на чай и расспрашивал о Плетнёве и других студентах, а его молодая жена строила мне глазки. От Никифорыча я услышал теорию о незримой нити, которая исходит от императора и соединяет всех людей в империи. Император же, как паук, чувствует малейшие колебания этой нити. Теория меня очень впечатлила.

Я очень тяжело работал, и существование моё становилось всё бессмысленней. В то время я был знаком со старым ткачом Никитой Рубцовым, беспокойным и умным человеком с ненасытной жаждой знаний. С людьми он был неласков и ехиден, но ко мне относился отечески. Его друг, чахоточный слесарь Яков Шапошников, знаток Библии, был яростным атеистом. Часто видится с ними я не мог, работа занимала всё моё время, кроме того, мне велели не высовываться: наш пекарь дружил с жандармами, управление которых было через забор от нас. Работа моя тоже теряла смысл: люди не считались с нуждами булочной и забирали все деньги из кассы.

От Никифорыча я узнал, что Гурия Плетнёва арестовали и увезли в Петербург. В моей душе возник разлад. Прочитанные мною книги были напитаны гуманизмом, но в окружающей меня жизни я его не находил. Народа, о котором радели мои знакомые студенты, воплощения «мудрости, духовной красоты и добросердечия» на самом деле не существовало, ведь я знал другой народ — вечно пьяный, вороватый и жадный. Не выдержав этих противоречий, я надумал стреляться из купленного на базаре пистолета, но в сердце не попал, только пробил лёгкое, и через месяц, донельзя сконфуженный, снова работал в булочной.

В конце марта в булочную заглянул Хохол и предложил мне работать у него в лавке. Недолго думая, я собрался и переехал в село Красновидово. Оказалось, что настоящее имя Хохла — Михаил Антоныч Ромась. Помещение для лавки и жильё он снимал у богатого мужика Панкова. Сельские богатеи не любили Ромася: он перебивал им торговлю, отдавая мужикам товар по низкой цене. Особенно мешала «мироедам» созданная Хохлом артель садоводов.

В Красновидове я познакомился с Изотом, умным и очень красивым мужчиной, которого любили все женщины села. Ромусь учил его читать, теперь эта обязанность перешла ко мне. Михаил Антоныч был убеждён, что мужика надо не жалеть, как это делают народовольцы, а учить правильно жить. Эта идея примирила меня с самим собою, а долгие беседы с Ромусем «выпрямили» меня.

В Красновидово я познакомился с двумя интересными личностями — Матвеем Бариновым и Кукушкиным. Баринов был неисправимым выдумщиком. В его фантастических историях добро всегда побеждало, а зло исправлялось. Большим фантазёром был и Кукушкин — искусный и универсальный работник. В селе его считали пустобрёхом, пустым человеком и не любили из-за кошек, которых Кукушкин разводил у себя в бане с целью вывести охотничью и охранную породу — кошки душили чужих цыплят и кур. Наш хозяин Панков, сын местного богатея, отделился от отца и женился «по любви». Ко мне он относился неприязненно, да и мне Панков был неприятен.

Поначалу деревня мне не нравилась, а мужиков я не понимал. Раньше мне казалась, что жизнь на земле чище городской, но оказалось, что крестьянский труд очень тяжёл, да и возможностей для развития у городского рабочего гораздо больше. Не нравилось мне и циничное отношение деревенских парней к девушкам. Несколько раз парни пытались меня побить, но безуспешно, и я упорно продолжал гулять по ночам. Жилось мне, однако, хорошо, и постепенно я начал привыкать к деревенской жизни.

Однажды утром, когда кухарка растопила печь, на кухне раздался сильный взрыв. Оказалось, что недоброжелатели Ромуся начинили полено порохом и подложили в нашу поленницу. Ромусь воспринял это происшествие со своей обычной невозмутимостью. Меня изумляло, что Хохол никогда не сердился. Когда его раздражала чья-то глупость или подлость, он прищуривал серые глаза и спокойно говорил что-то простое и безжалостное.

Иногда к нам приезжала Мария Деренкова. Ей нравились ухаживания Ромуся, а я старался пореже с ней встречаться. В июле пропал Изот. О его гибели стало известно, когда Хохол отъезжал по делам в Казань. Выяснилось, что Изота убили, ударив по голове, а его лодку затопили. Тело нашли мальчишки под разбитой баржей.

Вернувшись, Ромусь сообщил мне, что женится на Деренковой. Я решил уйти из Красновидово, но не успел: в тот же вечер нас подожгли. Сгорела изба и склад с товаром. Я, Ромусь и сбежавшиеся мужики пытались потушить пожар, но не смогли. Лето было тёплым, сухим, и огонь пошёл по селу. Сгорело несколько хат в нашем ряду. После на нас накинулись мужики, думая, что Ромусь специально поджёг свой застрахованный товар. Убедившись, что мы пострадали больше всех, а страховки не было, мужики отстали. Изба Панкова всё же была застрахована, поэтому Ромусю пришлось уехать. Перед отъездом в Вятку он продал все спасённые от огня вещи Панкову и предложил мне через некоторое время переехать к нему. Панков, в свою очередь, предложил мне работать в его лавке.

Я был обижен, ожесточён. Мне казалось странным, что мужики, добрые и мудрые по отдельности, звереют, когда собираются «серой тучей». Ромусь просил меня не торопиться осуждать и обещал скорую встречу. Встретились мы только через пятнадцать лет, «после того, как Ромась отбыл по делу „народоправцев“ ещё одну десятигодовую ссылку в Якутской области».

Расставшись с Ромусем, я затосковал. Меня приютил Матей Баринов. Вместе мы искали работу в окрестных сёлах. Баринов тоже заскучал. Ему, великому путешественнику, не сиделось на месте. Он уговорил меня ехать на Каспийское море. Мы устроились работать на баржу, идущую вниз по Волге. Доехали мы только до Симбирска — Баринов сочинил и рассказал матросам историю, «в конце которой Хохол и я, как древние викинги, рубились топорами с толпой мужиков», и нас вежливо высадили на берег. Зайцами мы доехали до Самары, там снова нанялись на баржу и через неделю доплыли до Каспия, где примкнули к артели рыбаков «на калмыцком грязном промысле Кабанкул-бай». Пересказала Юлия Песковая

Повествование в произведении ведется от первого лица. Главный герой - провинциальный юноша, которого гимназист Н. Евреинов уговорил поступать в Казанский университет. На первых порах герой жил в доме Евреиновых, но быстро понял, что здесь он обуза и каждый кусок хлеба, им съеденный, наносит непоправимый урон семей ному бюджету. Юноша переселяется к Гурию Плетневу, с которым они вместе разгружали баржи на Волге. Теперь домом героя стала грязная комнатенка в "Марусовке" - своеобразном общежитие, где жил весь городской сброд.

Через некоторое время юноша, благодаря протекции Евреинова, попадет в кружок, где вечерами читали запрещенную литературу. Но особого впечатления эти книги на юношу не произвели, как, впрочем, и обучение в университете, к которому он с каждым днем относится все равнодушнее. Его манил порт, разговоры грузчиков, их истории и байки, а все эти беседы о "разумном и добром" уж слишком далеки были от реальной жизни обычных людей.

Но кружок, все же, оказал влияние на судьбу героя: там он познакомился с Андреем Деренковым, который всю выручку от своей бакалейной лавки отдавал на помощь нуждающимся, и его очаровательной сестрой Марией. В эту девушку юноша горячо и безоглядно влюбился, но о чувствах своих даже не смел заговорить. Мария, как и ее брат, была "народницей" и все свои силы тратила на обучение бедных сирот.

Осенью герой находит новое место работы - крендельная пекарня Василия Семенова. Работа была очень тяжелой, времени не было ни на посещение университета, ни на походы в кружок, где хоть мельком можно было увидеть Марию. Именно в это период некий Жорж, разгульный гувернер одной помещицы, внушает юноше простую мысль: все рассказы свободе и демократии - ерунда, потому что трудовому человеку для счастья достаточно лишь куска хлеба, теплого угла и любимой женщины рядом. Эта мысль оказалась диаметрально противоположной всему услышанному за последние два года, герой решил стреляться. Купил для этой цели пистолет на базаре, но рука дрогнула и, пролечив два месяца простреленное легкое, он вернулся к работе в булочную.

Следующей весной Хохол, бывший политический ссыльный, предложил юноше переехать в село Красновидово и работать в его лавке. У героя началась новая, сельская, жизнь, в которой он через некоторое время начал ощущать себя очень комфортно. Но однажды в лавке Хохла прозвучал взрыв, оказалось, что конкуренты таким образом решили отделаться от более удачливого торговца. Урон нанесен бал незначительный, торговля продолжалась, и в один из дней Хохол оповестил, что собирается жениться на Марии Деренковой. Герой принимает решение бежать из этого дома и не видеть свою любимую женой другого. Но не успевает: село подожгли, лавка сгорела дотла, а Хохла арестовали и отправили на очередную десятилетнюю ссылку в Якутскую область.

Митя Баринов, новый друг героя, уговаривает его ехать на Каспийское море. Путь свой они начали на барже, спускающейся вниз по Волге, и через пару недель уже были у конечной цели своего путешествия, где примкнули к артели разговорчивых рыбаков.

В повести «Мои университеты» А. М. Горький описывает эпизоды своей жизни, как он собирался поступить в университет.

Гимназист Николай Евреинов видел увлеченность знаниями у Алексея Пешкова, и он предложил товарищу отправиться в Казань, чтобы подготовиться к поступлению в университет. Бабушка, заменившая Пешкову мать, проводила Алексея, наказав ему с добром относиться к людям, не помнить зла, не быть заносчивым гордецом.

Первое время остановился в семье своего друга Николая. Семья жила на нищенское пособие матери, и Пешков, увидев, что женщина не в состоянии прокормить трех здоровых лбов, стал уходить из дома, пытаясь заработать какие-либо копейки, чтобы не умереть с голода.

На пустыре, на котором собирались гимназисты, Алексей познакомился с Гурием Плетневым, мастерски играющим на всех музыкальных инструментах. Плетнев предложил место в своей комнате новому товарищу, чтобы совместно готовиться к работе учителями в сельских школах. Комнатка Гурия была крохотной, с одной кроватью, и спать товарищам приходилось по очереди. Днем на койке спал Плетнев, а в ночь уходил на работу, Алексей же спал по ночам, а днем уходил на заработки.

Трущоба, в которой они жили, называлась «Марусовкой», там проживали не только студенты, но и проститутки, и вообще всякий сброд. Никифорович, городовой этого квартала, тщательно следил за порядком на своей территории, пресекая любые попытки к вольнодумству. Благодаря ему, люди, пытавшиеся организовать тайную типографию, попали под арест. Пешкову было поручено секретное задание, но его больше привлекало трудиться с мужиками на Волге, с которыми ему было веселее и привольнее.

В Казани жил Андрей Деренков, «народник», имеющий целую библиотеку запрещенной литературы. Деренков открыл булочную, доходы от её производства пускал на нужды студентов и бедняков. Запрещенные книги и листовки распространял Алексей, разнося по утрам хлеб и булки, под которыми была спрятана литература.

В самой булочной находилась тайная комната, где собиралась революционно настроенная молодежь, и Никифорович постоянно пытался узнать у Алексея, кто именно её посещает. В скором времени городовому удалось выследить Плетнева, и Гурий был арестован. Жена городового предупредила Алексея, чтобы тот был осторожен, так как Никифорович охотится и за ним.

Не разбираясь в спорах прогрессивной молодежи, не найдя смысла жизни, Алексей решил уйти из жизни. Пытаясь застрелиться, он нацеливает пистолет себе в грудь, но попадает лишь в легкое, и уже через месяц вновь выходит на работу.

Михаил Антонович Ромась, вернувшийся в Казань из якутской ссылки, организовал рыбацкую артель. Ромась был частым гостем тайной комнаты Деренкова. Михаил Антонович открыл небольшую лавку, чтобы вести революционную работу среди местного населения. Жил революционер недалеко от Казани, и однажды предложил Пешкову стать его помощником. Ромась был сыном кузнеца, познакомился с революционерами, когда работал в Киеве, потом организовал кружок ликбеза, за что и был арестован и сослан в Якутскую область.

Вечерами Михаил Антонович и Алексей вели долгие разговоры. Тактичный друг не напоминал Пешкову о неудачном самоубийстве, и Алексей был благодарен ему за это. Жили они у сына богатея Панкова, который сдал Ромасю дом с пристроенным к нему небольшим магазинчиком. Михаил Антонович призывал крестьян отобрать власть у богачей, за что те люто его ненавидели, несколько раз покушались на его жизнь, а однажды подожгли его магазин. Пешков кинулся спасать товары, но когда увидел, что это бесполезно, побежал на чердак, спасать свои книги. Тут взорвалась бочка с керосином, и путь наружу Алексею преградило пламя. Тогда он выбросился из окна, упал, немного повредив ногу.

Михаил Антонович после этого происшествия уехал из Казани, через некоторое время снова попал в ссылку. Алексей чувствовал себя бесприютным и одиноким после отъезда друга, он не находил себе места. К тому же, скрытая враждебность озлобленных местных богатеев, действовала угнетающе, и Алексей со своим товарищем Бариновым решили уехать на Каспийское море, где и устроились работать в рыболовецкую артель.

Так пока не сбылась мечта Пешкова стать студентом университета, но то нелегкое время, и множество разных людей, встретившихся на пути Алексея, преподнесли ему столько жизненных уроков, что это стало для Пешкова главнейшим университетом, благодаря которому будущий писатель получил правильное понятие о событиях, происходящих в окружающей действительности.

Привязанность Алексея к хорошим людям подтолкнуло его к намерению жить честно, и не совершать дурных поступков. Любовь к книгам и литературе также помогла Пешкову с честью пройти его «университеты», и вырасти в великого человека и писателя.

Картинка или рисунок Мои университеты

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

• Краткое содержание Крупеничка Телешов

  Жил на свете воевода, по имени Всеслав. Супругу воеводы звали Варвара. Была у них дочь, красавица писаная, Крупеничка. Она была единственным ребенком в семье, поэтому родители хотели выдать ее замуж так

• Краткое содержание Стальные пещеры Азимов

  За период своего творчества Айзек Азимов создал большое число произведений различных жанров. Однако наиболее известен работами в области фантастики. К числу таких произведений относится роман

• Краткое содержание Чехов Ванька Жуков

  Ванька Жуков – сирота девяти лет отроду. Он жил с дедушкой в одной деревеньке, но вот уж три месяца как его отдали сапожнику Аляхину на обучение. Вечером перед Рождеством Ванька не спит

• Краткое содержание Зощенко История болезни

  В этом рассказе Михаила Зощенко, написанном от первого лица (с яркой манерой рассказчика), герой неожиданно попадает в больницу. Вместо комфорта, лечения и даже отдыха, он окунается с головой в мир бюрократии

• Краткое содержание Пушкин Арап Петра Великого

  Жизнь наша полна предрассудков. Все можно испортить, и только из-за своего какого-то совсем неважно го мнения, которое когда-то сформировалось. Предрассудками полны все люди.